Александр Ширвиндт. "Старость средней тяжести"

К старости вообще половые и национальные признаки как-то рассасываются… 
Я глубоко пьющий и активно матерящийся русский интеллигент с еврейским паспортом и полунемецкими корнями. Матерюсь профессионально и обаятельно, пью профессионально и этнически точно, с женщинами умозрительно возбужден, с коллегами вяло соревновательно тщеславен. Но умиротворения нет… Времени, отпущенного на жизнь, оказалось мало... 
 Смерти я не боюсь… Боюсь выглядеть старым. Боюсь умирания постепенного, когда придется хвататься за что-то и за кого-то… Я красивый старик, боящийся стать беспомощным.. 
 В общем, диагноз – «старость средней тяжести». 
 В нашем возрасте (от 75-ти и выше) ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать. 
 Я столько раз бросал курить, но ни к чему хорошему это не привело. Возвращался обратно к этому пороку, пока сын, которого я очень слушаюсь и боюсь, не сказал: «Всё, хватит». 
 А потом меня навели на замечательного академика, предупредив, что он никого не принимает, но меня откуда-то знает и готов побеседовать. 
 Я собрал полное собрание сочинений анализов мочи и поехал куда-то в конец шоссе Энтузиастов. 
 Особняк, тишина, ходят милые кривоногие дамы в пластмассовых халатах. Ковры, огромный кабинет. По стенам благодарственные грамоты от Наполеона, от Петра I, от Навуходоносора… И сидит академик в золотых очках. 
 – Сколько вам лет? – говорит. 
 – Да вот, – говорю, – четыреста будет. 
 – Мы, значит, ровесники, я младше вас на год. 
 Когда он увидел мою папку анализов, взмахнул руками: «Умоляю, уберите». 
 Мне это уже понравилось. Заглядывать в досье не стал. «А что у вас?» Я говорю: 
 – Во-первых, коленки болят утром. 
 – А у меня, наоборот, вечером. Что еще? 
 – Одышка. 
 – Ну это нормально. 
 – Я стал быстро уставать. 
 – Правильно. Я тоже. В нашем возрасте так и должно быть. 
 И я успокоился. Раз уж академик медицины чувствует себя так же, как и я, то о чем тогда говорить? 
 На прощание я сказал, что бросил курить. 
 Он посмотрел на меня через золотые очки: 
 – Дорогой мой, зачем? В нашем возрасте ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать. Доживаем как есть.. 
  Я поцеловал его в грамоты и ушел. Гений!

Источник: Фото из публикации Ани Шахбазян в Психология/Psychology